Человек. Эпоха. Время.

Анастасия Белина, выпускающий редактор журнала «Картофельная система»

Уважаемые читатели, с этого номера мы открываем цикл статей, посвящённых истории отечественного картофелеводства. А поскольку историю делают люди, то о них мы и будем вам рассказывать...
Герой нашего первого очерка - Борис Анисимов, заместитель директора ВНИИКХ им. А.Г. Лорха. В этом году Борису Васильевичу исполнится 74 года, но наш герой продолжает заниматься любимым делом, всем сердцем болея за выбранную когда-то отрасль - картофелеводство.

 А как же иначе! Ведь прак­тически все последние десятилетия картофелеводство России развивалось непосред­ственно при его участии и под его пристальным наблюде­нием. Кому как не ему лучше всех известны основные вехи в развитии картофелеводства, переработки картофеля в стра­не, сильные и слабые моменты становления отрасли ещё в да­лёкие советские времена...

А началось всё на остро­ве Сахалин, в городе Оха, где в 1937 году родился Борис Аниси­мов. Именно сюда были отправ­лены на переселение из Пензен­ской области его родители со всей родней. Причин тому много, а главное - время трудное (коллективизация, продразвёрстки, продналоги), когда, как говорит­ся, «гребли всех под одну гре­бёнку». Так случилось и с роди­телями Бориса Анисимова. Вро­де и сельским хозяйством зани­мались, трудились честно, и не кулаками вовсе были, а просты­ми крестьянами-середняками: сами работали, сами урожай со­бирали, да ещё и государству львиную долю сдавали. Ан нет! Часть зерна себе на посев утаи­вали? Пытались! За что и были наказаны, и никого не волновало, что трудно всем, голодно, и жить как-то надо.

Таким образом, все детство вплоть до окон­чания средней школы наш герой провёл на да­лёком острове Сахалин и переехал на «материк» (так называли «Большую землю») уже для посту­пления в сельскохозяйственный институт. Так он оказался в Ставропольском крае, у родной тётки.

Борис Анисимов:

«Почему сельскохозяйственный? Если рассуждать - был это осознанный выбор или нет, то скорее... нет. Выла задача поступить в институт. В городе Ставрополь было три вуза: медицинский, педагогический и сельскохозяйственный. Наименьший конкурс был на агрономическом факуль­тете СХИ - 9 человек на место. В то время как в медицинском конкурс был про­сто невероятным, и я понимал, что не пройду. А в педагогический идти не хо­телось, до меня его уже закончила моя старшая сестра. Поэтому выбор пал на Ставропольский сельскохозяйственный институт...».

Мои университеты...

Ставропольский СХИ в те времена был славен своими историческими традициями, да ещё и край самый что ни на есть зерновой. Вроде бы основ­ное направление деятельности будущего агрария должно было определиться ещё тогда - зерно. Но нет. Свою судьбу он связал с картофелем!

После института попал по распределению в Калмыцкие степи, на республиканскую станцию защиты растений начальником межрайонного от­ряда защиты растений.

Борис Анисимов:

«В то время Калмыкия вновь стала автономной республикой... Вы были когда-нибудь в Калмыкии? Это степь, бесконечные чёрные земли и чёр­ные бури, когда поднимается ветер. Моей задачей как агронома была борь­ба с вредителями: плавнями, саранчой, мышевидными грызунами, суслика­ми -чем я и занимался несколько лет. А потом так получилось, что я поехал в Псковскую область в Великолукский сельскохозяйственный институт на по­вышение квалификации...».

Великолукский сельскохо­зяйственный институт был толь­ко сформирован и отличался осо­бенно сильной базой в Ленинграде - институте зоологии и прикладной фитопатологии, которая и состави­ла основу факультета защиты рас­тений. Там Борис Васильевич в те­чение 6 месяцев проходил обучение на специализацию по защите растений.

В то время такая специализация приравнивалась ко второму высше­му образованию. На базе перво­го высшего впоследствии выдавал­ся диплом. После получения дипло­ма Борису Анисимову предложили пройти конкурс для работы на кафе­дре общего земледелия. Так он стал преподавателем кафедры в Вели­колукском институте, где прорабо­тал следующие 5 лет и планировал написать научную диссертацию по культуре "сахарная и кормовая свёк­ла". Как известно, в то время (в эпо­ху Никиты Сергеевича Хрущёва) в сельском хозяйстве существова­ло "три кита" - кукуруза, бобы и са­харная свёкла. Определённое вре­мя эти культуры были основопола­гающими в развитии аграрного сек­тора. Но скоро дань моде закончи­лась, и культ сахарной свёклы, со­ответственно, тоже, тем более что в Псковской краснознамённой обла­сти её из-за климатических условий никогда и быть не могло. Таким об­разом, диссертация по данной куль­туре не состоялась. И тогда наш ге­рой поступил в институт им. А.Г. Лорха (Московская область, п. Ко- ренево) в очную аспирантуру. На тот момент ему было 27 лет...

«На всю центральную Африку только у нас в лабо­ратории был единственный электронный микроскоп, который, как чудо, мы показывали всем желающим африканцам... На самом деле, это был очень интерес­ный центр (кстати, он существует до сих пор), осна­щённый по последнему слову науки и техники, где мы, в свою очередь, могли демонстрировать уровень до­стижений СССР. Он вполне мог конкурировать с лю­быми зарубежными: как по своей оснащённости, так и по кадровому составу (в центре работало около 20 экспертов). Туда из Советского Союза направлялись лучшие специалисты из ведущих научных учреждений для проведения исследовательских про­грамм в области фитопатологии, а также - чтобы готовить национальные кадры для центральной Африки. В дальнейшем эти специалисты должны были заменить нас и продолжить самостоятельную работу».

 

Вперёд, в большую жизнь!

По окончании его направили на Ульяновскую опытную станцию в качестве заместителя директора по научной работе. На станции ве­лась большая селекционная рабо­та по культуре картофеля, семено­водству и разработке агротехноло- гий для региона. За работой неза­метно пролетели 3 года.

«В то время для человека моего возрас­та (35 лет) это была уже карьера. В скором времени я был избран заведующим отде­лом семеноводства. Для тех лет это было очень стремительное продвижение.Именно с этого времени я начал зани­маться семеноводством картофеля, и так и продолжаю работать в этом направлении до сих пор».

А потом он вновь вернулся в ин­ститут им А.Г.Лорха, уже в качестве старшего научного сотрудника. С тех самых пор Борис Васильевич достиг немалых высот, быстро продвигаясь вверх по профессиональной лестнице и в 70-е годы был назначен заместите­лем директора этого же института. Ру­ководителей подобного уровня стави­ли в резерв сельхозотдела ЦК КПСС. И однажды резерв "выстрелил". Бори­са Анисимова вызвали и сказали, как тогда было принято: «Есть мнение на­править вас за рубеж в качестве ди­ректора научного международно­го центра на основе межправитель­ственного соглашения СССР и разви­вающейся страны Эфиопии. Там соз­дан Фитопатологический центр, и мы хотели бы, чтобы вы там поработали». По тем временам это была весьма со­временная лаборатория, хорошо обо­рудованная и оснащённая.

«Я не знаю, на сколько по­колений отс­тавала наша картофелеубо­рочная техника, но само это от­ставание было всегда... Это можно сравнить с отечественным автопромом, со­поставив, например, «Жигули» или «Запорожец» с «Фольксвагеном», либо другой иномаркой. Примерно такая ситуация тогда была в техническом и технологиче­ском оснащении картофелеводства. В 80-90-е годы существовал дефи­цит удобрений, огромное отставание в применении средств защиты рас­тений - по номенклатуре и выбору, не говоря уже о районировании со­ртов картофеля. У нас практически не было никаких западных сортов, разве что оставшихся ещё с 40-х го­дов...». 

По возвращении на Родину в 1986 году Борис Анисимов вновь вернулся в институт им. А.Г. Лорха, в тот же кабинет, из которого уехал 5 лет назад в Эфиопию. Про­работал ещё несколько лет в каче­стве руководителя селекционного центра и заместителя директора одновременно, а затем перешёл на работу в Министерство сель­ского хозяйства РСФСР, где стал руководителем отдела картофе­ля и овощных культур в департа­менте растениеводства. Так прош­ли ещё 10 лет, после которых его путь вновь пересёкся с уже став­шим родным институтом им. А.Г. Лорха. Как шутит сам Борис Ва­сильевич, «это было его третье пришествие». И с 2004 года по се­годняшний день Борис Анисимов вместе Евгением Симаковым, ди­ректором института, вот уже семь лет работают «бок о бок», «рука об руку», пытаясь продвигать се­лекционные программы, програм­мы развития семеноводства и всё, что связано с такой интересней­шей культурой как картофель. А как же иначе? Ведь только благо­даря усилиям таких людей наука не стоит на месте, и история про­должается... 

У истоков отечественного картофелеводства

Как вспоминает Борис Аниси­мов, в Советском Союзе, начиная с 60-х годов, ситуацию с картофе­леводством можно было описать так: огромные посадочные пло­щади и низкая экстенсивная си­стема производства картофеля. Средний уровень урожайности по Союзу составлял 9-10 тонн с гектара, а посадочные площади до­ходили до 9 млн. гектар. Это труд­но вообразить, но с этой площади валовой сбор картофеля был все­го 80-90 млн. тонн картофеля!

Тем не менее, именно по ва­ловому сбору СССР занимал ли­дирующие позиции среди осталь­ных стран мира и имел самую большую долю в производстве картофеля. Низкий урожай лег­ко компенсировался огромными просторами страны, чем не могла похвастать ни одна другая дер­жава. И надо сказать, население картофелем было обеспечено. Тогда был очень широко распро­странён так называемый част­ный сектор, в который входило практически все сельское насе­ление. Это были приусадебные участки, иногда коллективные огороды работников совхозов и колхозов. Этот сектор занимал 64% от валового сбора производ­ства картофеля! 34% было в сек­торе общественном, куда входи­ли колхозы и совхозы. Характер­но, что урожайность в частном секторе всегда была выше на 2-3 тонны, чем в колхозно-совхозном производстве, там был абсолют­но низкий уровень урожайности (8-10 тонн). В качестве причин многие называли отсталые тех­нологии, основанные на машинах отечественного производства. В основном это была очень прими­тивная техника: картофелепоса­дочные машины, культиваторы, комбайны отечественного произ­водства. Их было достаточно, но они, конечно, отставали от уров­ня западноевропейских стран, США.

«Без оглядки на Запад...»

Многие, ещё советские кар­тофелеводы, помнят красноклубневый сорт картофеля «Берлихинген». Тогда он был распро­странён по всему СССР, особен­но по Сибири.

И когда уже позже Борис Анисимов поедет к своим германским коллегам в институт Грослюзовец (где был создан данный сорт) и бу­дет спрашивать у них про тот самый сорт, они лишь разведут руками в недоумении. И в этом ещё одно от­личие немецкой селекции от совет­ской: если у нас был весьма консер­вативный взгляд на селекцию и мы подолгу «варились в собственном соку», то у них шла интенсивная ра­бота по созданию новых сортов и быстрому их освоению в производ­стве, без всякой оглядки назад.

Из первых зарубежных сортов, принятых к районированию, по­явился сорт «Адрета» (ГДР). Это был конец 70-х годов. И сразу же в один голос все наши картофеле­воды стали говорить (пристрастия- то традиционные, национальные были): «Дайте нам сорт с белой мя­котью, чтобы он был очень рассып­чатым, чтобы его отварили, поло­жили в тарелки, и он бы был пуши­стым». Что говорить, в то время так и было: чтобы обязательно белая мякоть... А «Адрета» - с жёлтой мя­котью. Спрашивается, что ж это за картофель такой???

«Я всегда сожалел о нашем отставании в области селекции... И особенно - об отсут­ствии информации о мировом опыте в этой области. Ведь хотя бы для «сверки часов» нам необходимы были какие-то лучшие зару­бежные сорта, "шедевры" мировой селекции. Тогда бы производители смогли изучить все преимущества и недостатки наших сортов, их отличие от зарубежных, сравнить полез­ные свойства, восприимчивость к адаптации и т.д. Но у нас в стране считалось дурным то­ном обращать внимание на Запад и достиже­ния их селекции. Единственные иностранные сорта, которые мы мог­ли изучать, были тот самый «Берлихинген» (немецкий сорт) и «Ран­няя Роза» (американский сорт)».

Предпочтение - «родным» сортам

Однако, по мнению Бориса Ва­сильевича, в этой системе были и свои плюсы. К ним можно отнести определённый патриотизм - это, прежде всего, стремление к возде­лыванию (и, соответственно, раз­витию) своих сортов, например, «Лорх» и «Волжанин», созданных институтом им. А.Г. Лорха. Однако весомым минусом являлось огра­ничение возможностей советских селекционеров и производителей картофеля. Потому что необходимо было, чтобы картофелеводы име­ли хорошую информированность о селекционных достижениях других стран и могли сравнивать уровень селекционной работы наших инсти­тутов, результативность своей се­лекции с уровнем других стран (в том числе и западноевропейских, которые шли впереди). Как резуль­тат отсутствия такой информации - отставание в создании новых со­ртов, устойчивых к картофельной золотистой нематоде, сортов, при­годных к переработке, полное от­сутствие картофелепродуктов.

Единственная отрасль пере­работки в те времена - производ­ство спирта и крахмала. Напри­мер, в Ульяновской области в 70-х годах чуть ли не в каждом районе был свой спиртзавод. И весь кар­тофель, который нагребали ковшо­вой лопатой в самосвал (подмёрз­ший или уже местами загнивший), везли на спиртзавод. Хотя из та­кого картофеля хорошего спирта, на уровне зернового, не получишь. Тем не менее тогда это обеспечи­вало настоящее безотходное про­изводство - всё шло «в дело».

«У нас всегда была сильная селекция по созда­нию сортов, устойчивых к таким патогенам как фитофтороз. В те годы он мог оставить без урожая, потому что выбор эффективных средств защи­ты растений был очень ограничен и недостаточен. Выручали сорта, которые отличались относитель­но высокой устойчивостью к фитофторозу. Просто не было возможности применять столько химиче­ских обработок, сколько требовалось. Особенно в годы с сильным распространением фитофторо­за. В официальных заявлениях западные экспер­ты бравировали: «У нас нет такой проблемы как фитофтороз, нам надо провести всего семь химических обработок. Если надо, мы проведём девять, надо двенадцать - проведём две­надцать...» А мы на самом деле могли провести только одну или две обработки. Поэтому данное направление до сих пор остаётся у нас наиболее продвинутым, и это признают все наши коллеги и в Голландии, и в Гзрмании. 

Когда начались глобальные инициативы по фи­тофторозу картофеля в странах Западной Европы, к нам приезжали эксперты, была выдвинута программа по созданию сортов, устойчивых к фитоф­торозу. В связи с развитием органического земле­делия, органического производства картофеля. А ведь сначала нас многие критиковали, говорили: «Ну чем вы там занимаетесь? Зачем вам это на­правление селекции? Оно бесперспективно, даже если вы весь генофонд из Перу (центра происхо­ждения картофеля) привлечёте для этих целей и возьмёте виды, от которых этот признак можно улучшать. Всё равно это бесперспективный путь». Но затем в Нидерландах была поставлена задача сократить на 50% применение средств защиты рас­тений и постепенно двигаться к дальнейшему со­кращению. Более того, появились мысли об устой­чивых к фитофторозу сортах».

 «Если раньше к нашим сортам были опреде­лённые претензии, то сейчас современные отече­ственные сорта ничем не уступают зарубежным. Другое дело, что наши производители мало ин­формированы о таких сортах. Поэтому сейчас основная работа должна быть информационно- просветительской. Например, мы в своём ин­ституте сделали каталог, который по значимости почти приближается к зарубежным каталогам, 20 лет назад о таком и подумать не могли. Я наде­юсь, он будет помогать в продвижении на наш рынок именно российских сортов».

О производстве готовых картофелепродуктов (фри, хрустящий картофель, картофельное пюре или чипсы) никто и не помышлял. Ничего этого не было долго, да и сейчас, по мнению многих экспертов, развито в нашей стране не в полной мере.

Западные сорта, кроме нематодоустойчивости, пригодности для производства картофелепродуктов, в связи с развитием индустрии пе­реработки картофеля, ещё отлича­лись вирусоустойчивостъю. В то вре­мя фитопатогенные вирусы, распро­странённые там, были также распро­странены и у нас. В этом направле­нии Запад занимал лидерские пози­ции. Поэтому когда все было разре­шено и западноевропейские сорта пришли в наши поля, наши произво­дители увидели ряд преимуществ у этих сортов - более привлекатель­ная форма клубня, глубина глазков и т.д. Отличались наши сорта и в пла­не устойчивости к фитофторе. Что­бы получить эту устойчивость, надо было привлечь дикие виды и фор­ма клубня оказывалась непривлекательной, часто вмятой, с глубоки­ми глазками... Но ничего, - говорили наши производители, - зато карто­фель устойчивый, рассыпчатый с бе­лой мякотью, а потом уж постепенно как-нибудь... Но, как говорится, хоро­ший сорт сразу видно. Западноевро­пейские сорта в этом плане выгодно отличались, были хорошо отселек- тированы по этим признакам, что в итоге повлияло и на нашу селекцию.

Получается парадокс: если раньше все пользовались толь­ко советскими сортами, поскольку границы были закрыты, и селек­ционеры мечтали о присутствии ино­странных сортов, то с открытием за­навеса на рынке стали преобладать зарубежные сорта, и теперь уже наши селекционеры прилагают все силы, чтобы производители пользовались российскими сортами.

«Считаю, что конкуренция - это уже неплохо, по­тому что стимулирует нашу работу по созданию не только сортов, но и высококачественного семенного материала. Но если наши достижения действитель­но конкурентоспособны, то та материальная база, на которой они создаются, и та производственная база, на которой ведётся оригинальное семеноводство по нашим оригинальным сортам, ни в какое сравнение не идут с возможностями, которыми располагают лучшие семеноводческие и селекционные компании и центры зарубежных стран.

Самое главное, что это уже всем понятно. По своей работе мне при­шлось побывать во многих местах, и за рубежом в том числе, так что я имею возможность просто сравнивать этот уровень и оценивать их и наши возможности. И ситуация не в нашу пользу. Мы всё время ставим эту проблему, обнажаем её перед руководством Министерства, областны­ми органами управления, говорим, что если не будет развития, если не бу­дет настоящего переоснащения всей материально-технической базы на­ших селекционных центров, центров оригинального семеноводства, мы так и не сможем обеспечить полную потребность в качественном семен­ном материале российских производителей. И продвижение наших со­ртов, несмотря на их конкурентоспособность, никогда не будет на нужном, достойном их уровне».

 

А где же взять семенной материал?

С другой стороны, даже если по­явится самый большой интерес к рос­сийским сортам, семенного материа­ла в достаточном количестве произ­водители не найдут. У нас есть цен­тры оригинального семеноводства: в центральной части России, северо­западном регионе, на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке, где данные со­рта производятся. Селекция картофе­ля есть везде, и неплохие сорта тоже есть, а семенного материала нет. Или его объёмы настолько лимитированы, настолько ограниченны, что их явно недостаточно, а зарубежные - пожа­луйста, в любое время заказал, тебе привезли в хорошей упаковке, с кра­сивыми этикетками и сразу на посад­ку. Поэтому говорить о том, что наши сорта уже конкурентоспособны, мож­но, а вот качество семенного материа­ла пока ещё значительно ниже по сво­ему уровню, чем качество семенного материала в западных странах с раз­витым семеноводством.

И если мы действительно наце­лены на развитие, то нам необходимо прислушаться к словам выдающегося отечественного специалиста, дабы не упускать драгоценное время, которое в науке летит стремительно. Ведь что сегодня было техническим достижени­ем, завтра может мгновенно устареть. А чтобы сохранять лидерские позиции, надо ловить каждую секунду...

Борис Васильевич ещё много рассказывал о своей жизни и лю­бимом деле, идеях, планах, теку­щих делах... Слушая его рассказ, я невольно поймала себя на мысли, что благодаря таким людям, - бо­леющим за своё дело, и создает­ся История, именно они её пишут. Ведь не зря говорят, что не Вре­мя повелевает судьбами людей, а люди создают саму Эпоху. И, на мой взгляд, герой нашего очерка именно из их числа.