Картофельный сектор России: движение необходимо, главное - правильно выбрать направление...

Анастасия Белина, выпускающий редактор журнала "Картофельная система"

Сегодня по ряду причин аграрный сектор далеко не тот, которым он был в 90-е годы. Развитие идёт очень медленно, молодые кадры с трудом можно привлечь низким заработком. Такую картину можно увидеть практически в большинстве регионов России. О текущей ситуации в агросекторе мы решили поговорить с директором Всероссийского научно-исследовательского института имени А.Г.Лорха, доктором сельскохозяйственных наук Евгением Симаковым.

Евгений Алексеевич, если говорить объективно, как вы оцениваете ситуацию, складывающуюся на данный момент в отрасли картофе­леводства?

- По данным Росстата, карто­фель в России выращивается на площади 2,1 млн. га. Из них 280 тысяч находятся в общественном секторе, остальное в личном или подсобном хозяйствах. Однознач­но, ситуация в пользу картофеля складывается благоприятно.

Я думаю, в ближайшие 5 лет площадь в сельхозорганизациях на выращивание картофеля вырастет до 500 тысяч гектаров. Прежде всего это объясняется экономикой. Прошедший год по­казал, что такое вырастить хо­роший картофель в сложнейших условиях, и те кому это удалось -    озолотились. Сегодня найти картофель дешевле 25 рублей оптом весьма проблематично. И отрегу­лировать это нельзя. Все стали понимать, что экономика диктует нечто другое, нежели то, о чем можно заявить с экрана телевизо­ра или в СМИ.

Директор Всероссийского научно-исследовательского института им. А.Г.Лорха, доктор сельскохозяйственных наук Евгений Алексеевич Симаков

 Помните, нам обе­щали «разобраться» с гречкой? В итоге цена на неё поднялась до 110 рублей за килограмм. И здесь разбирайся не разбирайся - что делать, если её просто нет. Многие считают, что можно решить проблему, завезя недостающее количество из-за границы. Но и тут тоже своя «экономика»: что такое завезти картофель из-за рубежа, когда осенью стало ясно, что недобор урожая составит де­сять миллионов тонн? Собрали 22 вместо обычных 30-32 млн. тонн. Разрыв составил 10 млн., но статистика у нас такова: 14-17 млн. тонн потребляется в свежем виде, 6-7 млн. тонн используется на се­менной материал, 4-5 млн. тонн -    на корм скоту и 500 тысяч пере­рабатывается. Эта схема очень подвижна, и если сегодня недо­бор, то завтра расход картофеля в стране соответственно уменьшит­ся, так как никто не будет кормить скотину картошкой стоимостью 25 рублей за кило, так же как и пере­рабатывать её. С другой сторо­ны, зачем перерабатывать, если можно свежую продать, не затра­тившись на энергоносители и при этом получить хорошие деньги.

Тем не менее, нельзя сказать, что перспективы у картофеля плохие. Я уверен, площади будут расти, и прежде всего в обще­ственном секторе, а не в личном подсобном хозяйстве. Если вы бы­ваете в сельской местности, то на­верняка знаете, что там живут ба­бушки, для которых вырастить 20 соток уже подвиг. Тем не менее, и там есть небольшая «прослойка», которая выращивает даже не по 20 соток, а гектарами. Но, к сожа­лению, такой статистики никто не ведёт, поэтому все и переносится в плоскость личных подсобных хозяйств, когда на самом деле это, по сути, масштабное произ­водство. Владелец личного под­собного хозяйства выращивает в первую очередь для себя, не на продажу. Просто многого не мо­жет себе позволить, животных у него столько нет, вот и выращива­ет в лучшем случае для себя, для родственников, которые живут в городе, а что остаётся - реализовывает. Это товар самообес­печения, а не товар для рынка.

Поэтому надо заботиться о круп­ных промышленных центрах, на которые работает общественный сектор картофелеводства...

Общепит много не берет, рань­ше Москва завозила 1 млн. тонн, а теперь гарантированно только 45 тысяч тонн, для обеспечения яслей, садов и школ. Все остальное - са­мообеспечение, есть поставщики, которые уже знают, кому и сколько они привезут, но есть и направления, о которых надо также заботиться. Этот вопрос решается, и если пло­щади посадок будут увеличиваться, то больших проблем не возникнет. Если говорить о самообеспечении, то, как выразился Президент, поче­му бы нам с такими территориями не заняться поставками картофеля, например, в Среднюю Азию, как было раньше. Конечно, мы можем заняться экспортом, но для этого нужен больший объем, для чего мы должны будем выращивать уже не 30 млн. тонн, а гораздо больше. Пока вопрос экспортирования в самом зачаточном состоянии, его ещё надо дорабатывать, особен­но касательно карантина. Дело в том, что положения относительно карантинных объектов в основном распространяются на семенной картофель, который на практике ряд бизнесменов везёт под видом продовольственного. Понятно, что продовольственный картофель имеет одни требования, семенной - другие. Здесь берут его по 4 рубля, а там продают по 20 рублей - опять «экономика», а она у нас непро­зрачная, в этом вся проблема. Я не говорю, что это происходит посто­янно, но такие тенденции есть.

Значит, несмотря на то что отрасль картофелеводства развивается, проблем ещё очень много. Какова, на ваш взгляд, основная из них?

- Основная проблема-слабость нашей селекции в отношении сто­ловых ранних сортов, которые бы обладали высокими потребитель­скими качествами. Это и форма клубня, и глубина глазков, цвет ко­журы и мякоти и т.д. Все эти годы мы занимались тем, что пытались все эти сорта и селекцию подогнать под технологию, у нас была такая техника, которая могла раз­бить, раздавить любой клубень, и чтобы этого не происходило, селек­ция была направлена на то чтобы клубни были как шарики, и удар распределялся по всей массе. К этому нас подводили, поэтому все эти годы мы работали в одном на­правлении, и вдруг спустя время увидели сорта совершенно проти­воположные нашим. Конечно, за два года мы не смогли решить эту проблему. Начав перестраивать селекцию, мы, конечно, уже име­ем ряд сортов, тот же Невский или Удача, которые ничуть не уступают зарубежным аналогам, но этого мало, необходима селекция ран­них сортов с высокими потреби­тельскими качествами.

Вторым пунктом можно назвать переработку. Мы много говорим о ней и даже считаем, что она у нас слабая. Дело даже не в том, что раньше её у нас как таковой не было. Она была, но специфиче­ская. В советское время перера­батывалось много картофеля. Но вопрос - на что? В основном на крахмал, а также для обеспечения армии, которая была огромной, поэтому вся переработка была на­правлена на решение этой задачи, ну и какие-то стратегические запа­сы, которые всегда должны быть в достаточном количестве в любой стране.

Таким образом, переработка была направлена на изготовление крупки и сушёного картофеля лом­тиками. Помню, когда я служил в армии, мы вообще не видели свежего картофеля. Пюре делали непосредственно из крупки, а из картофеля ломтиками - первое блюдо. Страна старалась обеспе­чить себя переработанным карто­фелем. Но времена изменились, и с 90-х годов у нас появились те продукты, которые раньше были широко распространены только на Западе. Это, прежде всего, чипсы, не хрустящий картофель, а имен­но чипсы. Чипсы по сути своей - то же картофельное пюре, только формованное и с добавками. Ка­залось бы, почему мы не могли их делать? Но, во-первых, это не наш продукт, а во-вторых, когда наши отдельные предприятия стали за­ниматься данным производством, они просто не смогли конкуриро­вать с теми, кто уже появился на рынке в 90-е годы. Та же компания «Фрито Лей», которая построила огромную фабрику, и по себесто­имости конечного продукта кон­курировать с ней просто не было возможности. Для этого надо было использовать хороший здо­ровый продовольственный карто­фель нужного сорта, так как не каждый сорт подходит для такой переработки. А у нас эти сорта не выращивали. Поэтому вся перера­ботка сводилась либо к сушёному картофелю, либо крахмалу. Так как на сушёный картофель можно было что угодно порезать и вы­сушить, а на крахмал везли жижу, отдалённо напоминающую картофель. В результате и наш крахмал не имел возможности конкуриро­вать, к примеру, с немецким, для которого картофель специально выращивали.

Вот почему наша бывшая си­стема переработки начала быстро разваливаться. Конкурировать с «Фрито Лей» вообще стало невоз­можно. Они начали завозить свои сорта, внедрять свои технологии. Как следствие, многие произво­дители стали подстраиваться под крупного заказчика и выращивать специально для него необходимые сорта.

Та же ситуация и с заморо­женным картофелем фри. Как при таких условиях раз­виваться нам?

- На мой взгляд, выходом из данной ситуации является созда­ние сортов для новых пищевых продуктов в рамках здорового питания. За рубежом эта тема широко распространена. Ино­странцы очень тщательно сле­дят за своим здоровьем, отдавая предпочтение зачастую только эко-продуктам. В любой магазин зайди, и ты сможешь найти эко­логически чистый картофель. У нас пока этого нет, не потому что нет экологически чистого картофеля, а потому что у нас даже нет стандарта на этот продукт. В итоге, кто хочет, тот и заявля­ет - у меня экологически чистый картофель. На основании чего? Никто не знает...

В свою очередь производи­тель говорит - а я химию не при­меняю, и считает, что этого до­статочно. На самом деле никаких стандартов нет, и закон о техни­ческом регулировании, который у нас принят, соблюдать пока никто не собирается. Для этого должна быть сеть специальных контрольных лабораторий, чтобы следить за конечным продуктом. Чего пока также нет.

Какими, на ваш взгляд, могут быть новые пищевые продукты для здорового питания? Что в них будет особенного?

- К примеру, картофель для ди­етического питания. Это потребу­ет создания сорта с пониженным крахмалом. Тенденция такова, что многие все ещё продолжают говорить, что если человек будет есть картофель, то у него воз­никнут проблемы с организмом, он обязательно растолстеет и т.д. Неправда! Никто ещё не попол­нел от картофеля. Это во-первых.

Во-вторых, надо работать не просто на снижение содержания крахмала в картофеле, а над тем, чтобы крахмал был другим. Крах­мальные зерна состоят из двух природных фракций - амилозы и амилопектина. Соотношение амилозы и амилопектина - при­близительно 70:30. Амилопектин это и есть основа нашего здоро­вого питания, хорошей работы пищеварительного тракта. Чем больше амилопектина, тем луч­ше работает кишечник. И наобо­рот, чем больше амилозы, тем больше проблем со здоровьем, так как амилоза - это сахар, а любой сахар (особенно в боль­шом количестве) - всегда про­блемы в организме. Поэтому не­обходимо создать сорт, который, наоборот, имел бы 70% амило­пектина и 30% амилозы, или хотя бы 50 на 50.

Ещё одно интересное направ­ление - повышение в картофеле уровня содержания антиоксидантов. Антиоксиданты это, в первую очередь, витамин С, каротиноиды, антоцианины. Изначально в любом картофеле есть только ви­тамин С. Что касается каротиноидов, то увеличить их содержание можно путём изменения окраса мякоти. В белой мякоти (которая привычна для нашего населения) меньше всего каротиноидов. По­тому что каротиноиды - это имен­но окрашенная мякоть клубня. То есть мякоть клубня должна быть как минимум светло-жёлтой, за­тем следует жёлтая и оранжевая. Кроме того, содержание антиок- сидантов повышается не только за счёт каротиноидов, но и за счёт антоцианинов, которые обуславливают красный и фиолетовый цвета кожуры и мякоти клубня.

Создание сортов картофеля с красной и фиолетовой окраской решит вопрос и с увеличением антиоксидантов, а это значит, что мы сможем создать новое поколение сортов картофеля, диетическая ценность которого, безусловно, будет на порядок или два выше по сравнению с теми сортами, которые мы используем в пищу сегодня. В этом году мы передадим на испытания в «Госсорткомиссию» наш первый сорт с фиолетовой окраской клубня и посмотрим, насколько он будет востребован. Чисто теоретиче­ски интерес к нему большой, но как воспримут его люди? С одной стороны, надо будет понять, как правильно его использовать в питании, так как в вареном виде фиолетовый клубень становится серым и не очень привлекатель­ным на вид (серая картошка для россиянина не очень привычная еда). С другой стороны, такой картофель есть в большом коли­честве не обязательно, поскольку он обогащён специальными сое­динениями. Кроме того, диетический продукт на то и диетический, чтобы из него готовить специальные блюда для здоровья, например, больным сахарным диабетом, которым прак­тически запрещено есть все сладкое, а если картофель такой появится, то они вполне смогут его использовать вследствие не только минимального количества сахара, но и присутствия иных компонентов, полезных для организма. Не зря говорят, без кар­тофеля русский человек не может обходиться, а данный сорт позволит этой части населения (очень нема­лой) использовать у себя в рационе картофель в качестве продукта здо­рового питания.

Да, действительно, работы много, и серьёзной работы. И наверняка не все изменения будут происходить так быстро, как хотелось бы...

- Несомненно. Но если учесть все эти моменты, мы бы смогли активно влиять на ситуацию в от­расли. Пока мы только созрели к этому, разработали ряд программ, теперь надо воплощать их в жизнь. Программа обеспечения наших хо­зяйств техникой и оборудованием уже разработана, цифры прописа­ны, а это немалые деньги. И если найдёт страна такие возможности, то мы каким-то образом выйдем из ситуации, если не найдёт, это бу­дет просто очередное сотрясание воздуха.

Проблемой должно занимать­ся прежде всего государство, для чего оно должно быть заинтересо­вано в развитии новых территорий. Каждый из нас понимает, сидя на своём месте, что нужно делать. Но как быть в масштабе государства?

Это очень сложно, потому что помимо перечисленныхтрудностей, существует и такая как нехватка квалифицированных кадров, ко­торые просто не идут работать за тот минимум, что им может быть сегодня предложен. Тем не менее, если начать что-то делать, то все можно сдвинуть. Хотя... несомнен­но, это довольно серьёзная про­блема, которая требует принятия решительных и эффективных мер со стороны государства.